Heiði [ˈhei:ðɪ] — сущ. ж.р., мн. ч. heiðar.

На русский язык это исландское слово обычно переводится как «вересковая пустошь» или «высокогорная пустошь», но этот перевод даёт об этом ландшафте, таком типичном и таком важном для Исландии, совершенно неверное представление. Хейди не пустая; она живая.

Она раскинулась в центре острова, высоко над долинами и над взморьем, сияя аквамаринами ледников, малахитом мхов, серебром озёр. Летом на воде, у воды и среди кочек — на царство торжествующих птиц: лебеди величиной с целый самолёт (они скрипуче трубят, пролетая над камнями и мхами к воде), краснобровые куропатки; расписные ржанки; кулики, протяжно пищащие среди кочек; поморник — чёрная хищная птица с туловищем, похожим на веретено; по-исландски она называется «kjói», потому что громко кричит над болотом: «kjóóó… kjóóó…»

На хейди живут не только птицы. Там резвится на пригорках полярная лисица, щеголяя в летние дни дымчато-серым или бурым мехом. Там снуёт среди камней на берегах озёр проворная американская норка. (Она не исконный житель Исландии: местные норки — потомки зверьков, сбежавших со звероферм в XX веке; фермеры и зоологи видят в них главного врага птичьих гнёзд). По каменистым склонам и пышнотравным низинам кочуют овцы с ягнятами, которые всё лето ходят по высокогорью одни, без пастухов. (Хищников серьёзнее лисицы на острове нет, а кража скота давно отошла в прошлое).

Птицы пестры, овцы часто бывают пятнисты — но и ландшафт вокруг них не бесцветен. Кто считает север однотонным, глубоко заблуждается: на исландском высокогорье в солнечный день настоящее буйство красок! У мхов на кочках разный оттенок, от тёмно-серого до изумрудно-зелёного. На одном камне растут лишайники разных цветов, от угольно-чёрного до лимонного, так что иной валун вполне может соперничать с картинами Поллока. Цвет воды в озёрах меняется в зависимости от времени суток и погоды… И — цветы: искорки в траве и мху: ярко-синие, малиновые, тёмно-фиолетовые, солнечно-щёлтые, ослепительно-белые — флора необычайно богата. Да, и деревья здесь тоже бывают, но они не мешают простору, не загораживают вида на лазоревые ледники у горизонта. Хотя заросли пышны и густы, и в них легко запутаться, как в самых настоящих джунглях, эти джунгли человеку по колено: вырасти выше им не дают высокогорные ветра. Мелкокудрые полярные берёзки ниже камней, миниатюрные ивы меньше лютиков. Мельче этих деревьев разве что ягодники на склонах (черничники и шикша).

Ландшафт на хейди неоднороден: есть голые возвышенности, покрытые каменным панцирем, есть заболоченные участки, есть весёлые ложбинки с цветами, мхами и травами… Кто-то, возможно, скажет, что это тундровые ландшафты, и даже окажется прав — но лишь с, так сказать, географической точки зрения, а не культурной. Тундра — это место, где живут (у стариков из числа коренных народов Крайнего Севера она как раз и значится в графе «Место рождения»), она бескрайня и бесконечна (как традиционная чукотская песня, записанная в давние годы антропологами и сейчас звучащая в моём плей-листе). А хейди отграничена высокогорьями внутри острова — и на ней никто из людей не живёт. Недаром эти высокогорья называются по-исландски также «óbyggð» (нежилая местность) — в противоположность «byggðir» (поселениям). Правда, предания гласят, что в голодные лютые века отчаявшиеся обнищавшие хуторяне как раз сбегали в горы и пробавлялись там кражей овец, охотой и рыбалкой, — однако эти беглецы не создали там своего общества, а напротив, вышли из всякого общества. (Наиболее известные примеры — Горный Эйвинд из одноимённой пьесы и его возлюбленная Хатла).

И ещё одно необходимо знать о хейди: пейзаж в одном и том же месте там переменчив. То солнце подсветит незаметную ложбину, то туман и дождь украдут из-под носа у незадачливых путешественников самую красивую гору… Но любой живущий в Исландии прекрасно знает, что ландшафт — вещь непостоянная, эфемерная: лава съедает долину, море съедает скалы… А человеческая цивилизация съедает высокогорье, прокладывая по кочкарникам, мхам и каменным россыпям новые дороги, чтоб по ним могли без затруднений ездить те, кому даже в сердце гор непременно надо тащить за собой современность на мощном джипе с прицепом. Я не знаю, что останется от исландского высокогорья лет хотя бы через десять, при все возрастающем количестве людей с потребительским отношением к окружающему… Но я хочу, чтоб высокогорье было; и чтоб лебеди так же трубили на озёрах, а полярные гагары издавали в сумерках своё таинственное «у-у» точно так же, как до Заселения Исландии…

8 июля 2024, Valshólum (Вернулись из похода)