Фиасоуль. Книга вторая. Фиасоуль у себя в норке. Перевод Бориса Жарова.

Kristín Helga Gunnarsdόttir

Fíasόl í hosiló

Halldόr Baldursson myndskreytti

(Mál og menning, Reykjavík, 2005, 119 bls.)

 

 

Кристин Хельга Гуннарсдоухтир

 

Фиасоуль у себя в норке

Художник Халлдоур Балдурссон

 

«Мама, я буду помогать, но только в том, что сама умею»

- сказала Эрла Гудни, когда ей было 11 лет

(Ударение во всех исландских именах и названиях падает на первый слог. - Прим. перев.)

 

Фиасоуль — так зовут жизнерадостную девочку семи лет, которая может ни с того, ни с сего взорваться в любой миг. Живет она в поселке Грайналюнд рядом с городком Грасабай, а в комнате у нее вечный беспорядок. В доме живут еще мама, папа, сестра Пиппа одиннадцати лет и самая старшая сестра Бидда, подросток. У них есть две ленивые болонки Хансина и Йенсина, ну до того ленивые, что даже есть им и то лень. Лень гулять под дождем, просыпаются они не раньше полудня и такие ленивые, что за кошками гоняются только во сне. Спят себе спят и вдруг начинают лаять, это значит, что им приснились кошки, и на невидимых кошек в стране снов они лают.

Когда-то Фиасоуль считала, что самые красивые цвета на свете – бледные. Она была готова перекрасить все дома в Грайналюнде в светлые тона и даже думала, что цвета исландского национального флага* (* синий, красный и белый. — Прим. перев.) надо сделать более бледными. Но сейчас она свою одежду светлых тонов готова спрятать в самый дальний ящик. Теперь она хочет носить только темно-синюю и коричневую одежду, пусть хоть грязную, хоть какую.

Ингоульвюр Гойкюр живет в доме, который расположен на другой стороне улицы наискосок от дома Фиасоуль. Ему девять лет, он ее лучший друг.

- Мы никогда не уедем из Грайналюнда, — говорит иногда Фиасоуль.

- А почему? – спрашивает мама.

- Потому что рядом всегда должен жить Ингоульвюр Гойкюр.

Вот как она думает сейчас.

- Мама, если его родители вдруг решат переехать, нам тоже придется переехать. Даже если они переедут далеко.

- М-да, — задумчиво говорит мама. – В таком случае я очень надеюсь, что они никогда не переедут, потому что мне нравится жить в Грайналюнде.

- И мне тоже нравится, — говорит Фиасоуль. – Но больше всего мне нравится жить в моей норке.

- Что еще за норка? — удивился Ингоульвюр Гойкюр, когда однажды Фиасоуль сказала, что пойдет домой к себе в норку.

- Ингоульвюр Гойкюр, норка – это очень маленькое и очень уютное место, где безопасно и комфортно, — ответила Фиасоуль и побежала домой в свою норку.

- Больше не буду есть ничего сладкого, — говорит Фиасоуль, как следует наевшись сладостей. – Мне кажется, что сладкое очень вредно, — говорит она немного спустя и кладет в рот большой кусок шоколада. – Я только съем вот это, и тогда конец, — решительно говорит она.

- Да ну? — удивленно говорит ее старшая сестра Пиппа. – А вчера ты съела ужасно много сладкого.

- Но ведь вчера была суббота. А сегодня воскресенье, теперь мне кажется, что сладости приносят вред.

- Ну и что будет завтра? – недоверчиво спрашивает Пиппа. – Завтра понедельник. В понедельник сладкое тоже приносит вред?

- Ну, да, всегда, когда я в первый раз ем что-то сладкое, оно мне кажется вредным, а в особенности кислород.

- Какой еще кислород? – удивляется Пиппа.

- Да-да, я не люблю кислород. Я думаю, что он мне никогда не будет нравиться.

- Этого не может быть, — устало говорит Пиппа. – Всем людям нравится кислород. Фиасоуль, ты не могла бы жить, если бы не было кислорода.

- Не говори глупостей, — смеется Фиасоуль. – Я прекрасно могу прожить без кислорода. Мне он кажется очень вредным.

- Кислород — невидимая, но необходимая для жизни часть воздуха, которым мы все дышим, и поэтому живем, — раздраженно говорит Пиппа. – Как ты можешь его не любить?

Фиасоуль задумывается, ей кажется, что Пиппа морочит ей голову.

- Нет, я говорю не о таком кислороде, — говорит она со смехом. – Я имею в виду кислые конфеты, от которых во рту становится кисло. Кислород – это ведь кислый рот, теперь-то ты меня понимаешь?

Пиппа смотрит на Фиасоуль и качает головой.

- Ты — жизнерадостная девочка, ты — бомба, которая может в любой момент взорваться, — иногда говорит мама, глядя на Фиасоуль.

- А это хорошо или плохо? – с сомнением спрашивает Фиасоуль. — Я хочу сказать, что хорошо быть жизнерадостным, но готовым взорваться – не очень хорошо.

- Да нет же, взрываться от радости хорошо, хотя и очень шумно, — говорит мама. – Такой взрыв заражает радостью всех, кто находится рядом.

1. Фиасоуль всего страшится

«Страшная» комната Фиасоуль на самом деле совсем не страшная. Собственно говоря, она уютная, только там беспорядок, повсюду мусор. Фиасоуль думает, что это не очень красиво, и поэтому часто спит на большой кровати своей сестры Пиппы в комнате по соседству.

- По ночам мне в моей комнате страшно, — говорит Фиасоуль, собираясь ложиться спать.

- Там страшилища? – спрашивает мама.

- Ну, да, под кроватью прячутся привидения, которые могут унести кровать вместе со мной.

- Чепуха, — смеется мама. – Я ни разу не видела, чтобы кто-то уносил твою кровать.

- Нельзя видеть, как ее несут, — говорит Фиасоуль. – Приходи и увидишь.

Мама ложится рядом с Фиасоуль под большой зеленый лист, который Фиасоуль недавно повесила над кроватью, чтобы страшная комната выглядела немного более привлекательнее.

- Кровать нельзя унести, — говорит мама и смотрит на мерцающие звезды на потолке.

- Это происходит совсем незаметно, — говорит Фиасоуль. – Сейчас привидения лежат неподвижно, так что ты их не замечаешь, а потом потащат кровать из комнаты.

- Какая чепуха, — смеется мама и смотрит на пол. – Ой!  Я вижу на полу перья и восемьдесят сияний вокруг них, — говорит мама и кладет голову на подушку.

- О чем ты говоришь? – спрашивает Фиасоуль. – О птицах-привидениях?

- Нет, — говорит мама. – Это целая армия ангелов под твоей кроватью. Им нравится бывать в твоей норке. Правда, тебе приятно свернуться здесь клубочком? – вздыхает мама.

- Конечно, — с удовольствием говорит Фиасоуль. – Мне очень нравится в моей норке. – И Фиасоуль закрывает глаза.

- Нет, это все-таки страшная комната, — вдруг бормочет она гораздо позже, когда мама уже совершенно уверена, что дочка спит крепким сном. – Мне больше нравится свертываться клубочком рядом с сестрой Пиппой.

И так каждый вечер, одна и та же песня.

- Вон там, на подоконнике, маленькие синие чудища. Мама, ты хочешь открыть ящик с бельем, а в нем мохнатые чертенята. Ты хочешь снять пижаму с крючка, — говорит она, — а пижама вдруг начинает размахивать рукавами.

В конце концов, она берет со своей постели белье и идет к Пиппе, которая, широко раскинувшись на кровати, читает книгу.

- Приюти меня, Пиппа. Ну, пожалуйста. Я заплачу тебе, считай, что половина денег моей копилки уже твоя, отдам завтра. И еще я дам тебе покрутить мой волчок. Пожалуйста, милая Пиппа.

- У меня тоже есть деньги, — говорит Пиппа. – В моей комнате всегда порядок, а волчок у нас общий.

Но иногда Пиппа все-таки жалеет сестренку и пускает ее к себе. И тогда уж Фиасоуль в полном блаженстве спит рядом с сестрой.

Чтобы доказать, что никаких синих чудищ и мохнатых чертенят, и уж тем более пляшущих пижам в комнате Фиасоуль нет, мама решает познакомить ее, какие прогулки люди совершают по стране снов. Гуляют они очень по-разному.

Как-то вечером Фиасоуль пожаловалась на страшного медведя, который, сидя на полке, как она сказала, тряс шерстью.

- Перестань говорить глупости, — сказала мама и прилегла рядом с Фиасоуль.

- Но, мама, я не могу заснуть. В этой страшной комнате мне снятся кошмары. Как только я закрываю глаза, я сразу вижу чудищ, привидений, чертенят и жутких змей.

- Что я слышу? – рассердилась мама. – Ты не умеешь гулять по стране снов. Надо думать о приятном. Закрой глаза.

Фиасоуль закрыла глаза.

- Где ты?

- В своей постели, — ответила Фиасоуль.

- Ну, а если бы ты была не в своей постели, а в каком-то другом месте, то куда ты хотела бы попасть?

- Я хотела бы пойти поиграть, — сказала Фиасоуль, закрыв глаза.

- Сейчас мы так и сделаем. Ты только что вышла поиграть. Какая у тебя сейчас погода? – спросила мама.

- Солнышко светит, лето, — удовлетворенно пробормотала Фиасоуль.

- Да-да, зеленая трава, вокруг все благоухает, — добавила мама. – Что ты делаешь?

- Вместе с Ингоульвюром Гойкюром залезла на дерево, — твердо сказала Фиасоуль.

- У тебя много дел, — сказала мама. – Хватит сидеть на дереве, спускайся. Ингоульвюру пора домой, ты останешься одна.

- Но это очень скучно, — пробурчала Фиасоуль.

- Нет, совсем не скучно, — возразила мама, — иди во двор за нашим домом.

- Сейчас? – удивилась Фиасоуль и открыла глаза. – Мама, сейчас вечер, я в пижаме. Ты посылаешь меня одну в темноту на снег? – возмущенно добавила она.

- Нет-нет, ты во дворе на траве, светит горячее летнее солнце, — засмеялась мама. – Закрой глаза и гуляй рядом с домом по зеленой траве.

- Я верю тебе, — улыбнулась Фиасоуль и закрыла глаза. — Сейчас вокруг меня высокая трава, — сказала она.

- Ты босиком? – спросила мама.

- Совсем нет, — сказала Фиасоуль. – Я в резиновых тапочках.

- Сними тапочки и ходи босиком. Ложись на траву, закрой глаза, – сказала мама.

- Я закрыла глаза.

- Знаю, ты лежишь, закрыв глаза, под жаркими лучами солнца на траве. Цветы благоухают, птичка-ржанка поет. Слышишь? – спросила мама и засвистела, как птичка: — Тир-рин-тиу.

- И-и-у, — тоже стала напевать Фиасоуль, лежа неподвижно с закрытыми глазами.

- А сейчас послушай, не кукушка ли это? – добавила мама и закуковала: — Ку-ку, ку-ку. Разве жизнь не прекрасна? Так приятно гулять по стране снов. Там ты можешь делать все, что угодно. Может быть, принести тебе блинчиков и стакан молока. Может быть, сюда прибегут Хансина и Йенсина полежать рядом с тобой. Ты спрашиваешь, что делать? Надо всего лишь захотеть, и ты будешь лежать спокойно среди всей этой красоты.

- Да, все так! – удовлетворенно признала Фиасоуль. – Но, мама, в траве какие-то насекомые, – сказала она и икнула. – Ой!

И Фиасоуль затряслась от страха.

- Да это же ПАУКИ! Ой-ой, мама! – закричала она, вскочила с кровати и стала стряхивать с себя. — Я не хочу лежать на траве среди пауков. Они ползают по людям!

- Фиасоуль!  – успокоила ее мама. – Ты все это себе вообразила. Ты сама решаешь, будут ли тут пауки.

- Мама, когда летом я ложусь на траву за домом, там ВСЕГДА есть пауки. Это правда!

Фиасоуль опять легла в постель.

- Закрой глазки и успокойся, – устало сказала мама.

- Я больше не хочу играть в эту глупую игру. Можно мне спать у Пиппы?

- Надо спросить у нее.

- Пиппа, можно я посплю у тебя? – крикнула Фиасоуль.

- Нет-нет, – ответила Пиппа, лежа с книгой на горе подушек на своей большой кровати.

- Ну, пожалуйста, – заплакала Фиасоуль. – У тебя много места.

- Знаю, – сказала Пиппа. – Я хочу, чтобы и дальше было много места.

В конце концов, Фиасоуль заснула на своей кровати под большим зеленым листом. А маленькие синие чудища и мохнатые чертенята шуршали среди ее вещей.

2. Фиасоуль не может усидеть на месте

 

Когда тебе семь лет от роду, тебе ужасно трудно усидеть на месте. От долгого неподвижного сидения можно заболеть или впасть в тоску. Сидеть спокойно тяжело, и молчать долго тяжело, но всего труднее сидеть неподвижно и молчать одновременно. Фиасоуль не может долго сидеть. Как можно неподвижно сидеть, если хочется бегать, прыгать, танцевать или хотя бы ползать? Как можно молчать, когда хочется свистеть, кричать, петь и говорить всякую чепуху?

- Ты что на кнопку села? – сердито пробурчала мама дочери в церкви во  конфирмации* (* обряд включения подростков в церковную общину в протестантской религии. — Прим. перев.) Гутти — двоюродного брата Фиасоуль. Фиасоуль уже тридцать три раза порывалась вскочить, но ее останавливали мама и папа, она хотела сходить в туалет,  убежать к сидевшим у алтаря детям, проходившим конфирмацию. Она пыталась схватить церковные песенники и сложить их штабелем, порыться в маминой сумке и примерить бабушкину вуаль.

- Я на кнопке не сижу, но, может быть, ты села на пять кнопок сразу? – возмутилась Фиасоуль. – И вообще так нельзя разговаривать с детьми, — добавила она и обиженно отвернулась от мамы.

- Да, — вздохнула мама. – Прости меня, Фиасоуль. Но ты можешь посидеть спокойно?

Сидеть спокойно Фиасоуль, ясно дело, не могла.

 

Как-то раз Фиасоуль вернулась из школы очень сердитая.

- Ты уже пришла, мой ангел? Как дела в школе? – спросила мама у Фиасоуль, оторвавшись от компьютера.

- Прекрасно, – сказала Фиасоуль и бросила сумку.  – И говорить о школе я больше не буду, – добавила она и открыла холодильник.

Тут зазвонил телефон. Фиасоуль подбежала к телефону и стала говорить, она всегда так делала, ей нравилось разговаривать по телефону.

- Алло, — решительно сказала она. – У телефона Фиасоуль.

Звонила Глоуя, мамина сестра.

- Привет, моя маленькая племянница, у тебя все хорошо?

- У меня все хорошо,  – сказала Фиасоуль, дожевывая бутерброд.  – А у тебя? Ты довольна жизнью?

- Да, спасибо. Немножко устала. А как твои дела? В школе все нормально?

- М-м. Есть проблемы, — ответила Фиасоуль, и тетя Глоуя уловила раздражение.

- В школе что-то случилось?

- Нет-нет, почти ничего.

- Но все-таки что-то было? – с участием спросила тетя Глоуя.

- Учительница слишком часто придирается, – сердито ответила Фиасоуль.

Мама, склонившаяся над компьютером в соседней комнате, стала прислушиваться.

- Ой! И к кому же придирается твоя учительница? – спросила тетя Глоуя.

- Чаще всего ко мне, – тихо сказала Фиасоуль.

- За что она тебя ругает? – удивилась тетя Глоуя.

- Э-э, ей не нравится, как я читаю, – ответила Фиасоуль.

- Что? Учительница ругает тебя за то, что ты как-то не так читаешь?  – спросила Глоуя.

- Ну, да, нельзя читать, лежа на столе, это ей не нравится.

- Лежа на столе? – переспросила тетя Глоуя.

- Точно, – сказала Фиасоуль. — Именно так я читала.

- И правильно учительница тебя за это ругала, – сказала тетя Глоуя.

- Вот-вот. Она сказала, что я беспокою соседку. Сказала, что я ей мешаю. Ей неудобно сидеть со мной, потому что нужен не один стол, а два, если я буду читать лежа. Я мешаю этой девочке. Да я и сама знаю, я ее спрашивала.

- Как так получилось, что во время урока ты взгромоздилась на стол, чтобы читать? Все люди читают, сидя на стуле, – сказала тетя Глоуя.

- Глоуя, я не могу читать, сидя на стуле, потому что тогда буквы прыгают. А если лежать на животе, то буквы стоят в один ряд. Это факт, – твердо сказала Фиасоуль.

Тут мама решила, что ей, пожалуй, хватит сидеть у компьютера и слушать Фиасоуль. Она встала и вошла в гостиную.

- Фиасоуль, неужели ты и в самом деле читала на уроке, лежа на столе перед учительницей?

Фиасоуль молча посмотрела на маму.

- Это правда? Ты читала именно так? – удивленно спросила мама.

- Подожди, мама. Сейчас подумаю. И вообще не помню, мне сейчас некогда. Нехорошо подслушивать, когда другие люди говорят по телефону. По крайней мере, ты сама так сказала, — возмутилась Фиасоуль.

- Да, но, Фиасоуль, ты должна рассказывать мне, когда ты попадаешь в школе в сложное положение, – сказала мама и села рядом с Фиасоуль.

- Минуточку, мама. Я говорю с Глоуей. Можно я поговорю с тобой потом? – сказала Фиасоуль и сердито посмотрела на маму.

- Да, конечно, – сказала мама. – Извини. Я подожду. -  И мама поднялась, чтобы подождать, когда Фиасоуль кончит говорить.

Фиасоуль говорила с тетей Глоуей очень долго, а когда разговор закончился, мама уже забыла, что Фиасоуль читала книгу, лежа на столе, потому, что если читать сидя, то буквы прыгают перед глазами.

 

Неподвижно стоять и ждать еще труднее, чем неподвижно сидеть.

Позже в тот же день мама и Фиасоуль поехали за покупками. На торговой площади в Грасабае мама встретила мужчину, которого не видела ужасно давно. А Фиасоуль очень быстро устает, когда ждет маму, встретившую кого-то на улице. Мама все говорит и говорит, все смеется и болтает. Фиасоуль знает, что мама точно будет говорить долго, если она поставит на землю сумку с покупками и сложит руки на груди. И тогда Фиасоуль с тоской зевает и закатывает глаза.

Мама необычайно долго говорила с тем мужчиной. Фиасоуль, наконец, решилась помешать их разговору.

- Мама, ночь наступит прежде, чем мы вернемся домой, – с недовольным видом сказала она.

Мужчина засмеялся, мама тоже, но разговор они продолжили.

- Мама, почему бы не пригласить его к нам домой? – прищурившись,  сказала Фиасоуль.

- Тс-с! – сказала мама и продолжила разговор.

Фиасоуль обошла площадь, подняла насколько камешков, потом вернулась к маме, продолжавшей разговор. Она подергала маму за брючки, но та не отреагировала. Тогда Фиасоуль вцепилась в ногу, что было сил, и стала тянуть.

Мама бросила на нее испуганный взгляд, но говорить не перестала.

Тогда Фиасоуль села верхом на рекламный стенд у магазина и вообразила себя всадником на коне.

- Ты хочешь, чтобы все обратили на тебя внимание? – громким шепотом сказала мама и продолжила разговор.

- А ты собираешься говорить весь день?  – закричала Фиасоуль. – Я хочу спать. Но у меня нет спального мешка, — добавила она. – И подушки!

- Ты можешь быть спокойной?  – сквозь зубы проговорила  мама.

– Я могу быть спокойной, буйной, сумасшедшей!  Спокойной, буйной, сумасшедшей! – запела Фмасоуль и пустилась в пляс вокруг мамы.

Тут не выдержал мужчина, с которым разговаривала мама.

- Какая невежливая маленькая девочка, – сказал он удивленно, повернувшись к Фиасоуль. — Дети должны ждать и спокойно слушать, когда разговаривают взрослые.

Фиасоуль рассердилась.

- А вот взрослые почему-то не ждут, когда дети разговаривают, и детям не позволяют говорить слишком долго обо всяких пустяках, – строптиво сказала она.

Мама покраснела и извинилась. Она быстро попрощалась с мужчиной, схватила сумки и посадила Фиасоуль в машину.

- Да-да, вот теперь-то мы, наконец, быстро поедем домой, и я вернусь в свою норку, – сказала довольная Фиасоуль.

- Невероятно, – сурово сказала мама, когда они сидели в машине. – Ты такая невоспитанная, мне стыдно за тебя. Этот человек будет теперь думать, что ты умеешь только плясать, как индеец. Он не поверит, что ты милая и вежливая девочка.

- Прости меня, моя дорогая мамочка. Так утомительно ждать тебя. Теперь ты сама знаешь, как трудно стоять неподвижно, сидеть неподвижно, ждать и молчать.

Мама, конечно, простила Фиасоуль. Так должны поступать все родители, а Фиасоуль пообещала быть впредь спокойной и вежливой. И, как правило,  потом она была такой.

Учительница Фиасоуль знает, что иногда ей можно разрешить читать, лежа на столе, но Фиасоуль старается читать, неподвижно сидя на стуле.

3. Фиасоуль и очень долгая забастовка

 

(Надписи на рисунке, слева: «Забастовка», справа: «Повышения зарплаты»)

 

Учебный год уже должен был начаться, все было готово. Но школьники Исландии остались дома, потому что учителя захотели, чтобы им платили больше за то, что они учат детей. А те, кто устанавливал зарплату учителям, не захотели платить больше. Началась забастовка учителей, одни говорили, что она будет продолжаться ужасно долго, а другие, что все кончится быстро. Первые дни забастовки были очень приятными. Фиасоуль считала, что ей очень повезло, она сможет всласть отдохнуть в своей норке. Но шли дни и шли недели. Школа исчезла в каком-то тумане. Никто не одерживал победы, нигде не было детей, которые учились. Или играли. И люди забыли о детях, а те сидели по домам или были отданы на попечение бабушек, дедушек, всех родственников — и женщин, и мужчин.

- А что если мы, то есть я и Ингоульвюр Гойкюр, раскроем наши копилки, если все дети откроют свои копилки и отдадут деньги учителям, то мы пойдем в школу?  – спросила Фиасоуль однажды вечером после ужина.

- Я не думаю, – ответил папа.  – Мне кажется, это не решит проблему. Остается спокойно ждать и надеяться, что две стороны договорятся.

Взрослые в Грайналюнде постоянно говорили о забастовке, и дети им не уступали. Дети скучали по школе, и вид у них был грустный и несчастный.

Сестру Бидду забастовка не затронула, потому что она училась в гимназии* (* в исландские гимназии поступают после окончания основной школы. — Прим. перев.), папа каждый день уезжал на работу. А мама, оставаясь дома, видела, как страдают Фиасоуль и Пиппа.

- Что нам делать? – спросила Фиасоуль как-то утром.  – Мы умираем от безделья.

- Самое главное найти занятие, — ответила мама. — Когда у тебя есть занятие, ты не мучаешься.

- Давайте будем играть, – сказала Пиппа.

- Мы сыграем в карты, – сказала мама. – И тогда нам станет веселее. Если я выиграю, вы вместо меня будете делать домашние дела. А если кто-то из вас обыграет меня, тогда вы будете есть, что захотите, на ужин, сможете отдохнуть рядом с папой, сходить в зоопарк или в кино. Что выбираете?

Сестры дружно решили, что это прекрасное предложение. И каждый день они играли с мамой в карты. Плохо только то, что мама очень хорошо играла и всегда выигрывала. Поэтому утром сестры играли, а в оставшуюся часть дня делали домашние дела.  У мамы появилось время спокойно посидеть у компьютера. А сестры укладывали белье в стиральную машину, вешали выстиранное сушиться, поливали цветы, пылесосили и прибирались в доме. Однажды утром, когда мама вынула колоду карт,  Фиасоуль поняла, что с нее хватит.

- Нет, больше не хочу играть с тобой. Ты всегда выигрываешь, и мы, как две рабыни, надрываемся целый день, – мрачно сказала она.

- Я не виновата, что хорошо играю в карты, – сказала мама и рассмеялась. – Но вообще-то домашние дела не только забота родителей. Все члены семьи должны принимать участие. Мы живем вместе, и наш дом принадлежит всем. Поэтому мы все должны помогать друг другу в домашних делах.

- Мама,  – сказала Пиппа, – это чересчур. Мы делаем домашние дела всю неделю. И никогда не выигрываем в карты.

- Давайте сыграем еще раз, — коварно улыбнувшись, сказала мама и подмигнула сестрам. – Никогда не угадаешь, что получится.

Они сыграли еще раз, и — подумать только! — Пиппа выиграла, Фиасоуль оказалась второй, а мама впервые за все время проиграла.

Сестры никогда не думали, что могут так смеяться. Они отбежали от стола. Крикнули «ура» самим себе и зааплодировали.

- Полагается принимать победу спокойно, а не прыгать как сумасшедшим, – сказала мама.

- Так что мы получим за наш выигрыш? — сказала довольная Фиасоуль.

- Что скажете, если мы поедем в зоопарк и возьмем с собой перекусить? – спросила мама.

Такого заманчивого предложения сестры не слышали очень давно.

– Я позову Ингоульвюра Гойкюра, – сказала Фиасоуль и выбежала, хлопнув дверью.

Немного спустя мама привезла сестер и Ингоульвюра Гойкюра в зоопарк, где взятое угощение они разделили поровну.

- Ну, как, сегодня будем играть? –  спросила мама на следующее утро.

- Нет, мама, хватит нам домашних дел, – сказали сестры. – Сегодня мы хотим заняться чем-нибудь другим.

Фиасоуль и Пиппа решили, что будут делать украшения к предстоящему Рождеству, а не играть в карты с мамой. Нескольких дней в доме царила кутерьма. Тюбики клея, бумага, шары и краски разбросаны повсюду. Мама очень обрадовалась, когда все это, наконец, закончилось.

Пиппа положила украшения в коробку и собиралась вынуть их только на Рождество, но в это время Фиасоуль стала ходить по дому, предлагая купить то, что она сделала.

- Послушай, Фиасоуль, зачем так? Тебе ведь не нужны деньги, – рассеянно сказала мама, сидя у своего компьютера.

- Они мне нужны, чтобы купить подарки на Рождество.

- Но ты даришь подарки вместе с нами. У нас всегда были общие подарки, – сказала мама.

- Теперь будет по-другому, – ответила Фиасоуль. – Раньше я была маленькая, а теперь выросла и хочу дарить свои подарки на Рождество.

- В таком случае подари самое лучшее из того, что ты сама сделала, – запротестовала мама.

- Знаешь, мама, Биркир и Бёркюр из моего класса продают украшения, им нужны деньги.

Биркир и Бёркюр – близнецы, учатся в одном классе с Фиасоуль, они очень симпатичные. Они собирают камни, перья птиц и черепа мертвых животных. Всегда одеты одинаково в серое, так что кажутся двумя маленькими охотниками, которые собрались пострелять гусей.

Мама с сомнением посмотрела на Фиасоуль.

- Неужели Биркир и Бёркюр продают рождественские украшения?  Не очень удобно продавать шарики и рождественский дождь.

- Да-да, в это лето они собрали много ос. У них банки были наполнены высохшими осами, они не знали, что с ними делать. И тогда им в голову пришла прекрасная мысль. Они ходят из дома в дом и предлагают высохших ос как украшение на Рождество.

- Что? – переспросила мама и откинулась назад в кресле.

- Ну, да, если ос обрызгать золотой краской, то они приклеиваются к шишкам, и получаются рождественские украшения, – сказала Фиасоуль. – Хотела бы я, чтобы у меня были такие осы, – грустно добавила она.

В последующие дни Фиасоуль продала немного рождественских украшений и положила деньги в копилку. Бабушка купила две раскрашенных ленточки, тетя Глоуя – выкрашенный в красный цвет спичечный коробок с желтыми звездами.

И вот, наконец, забастовка учителей завершилась, мама и папа услышали об этом по телевизору в выпуске новостей, это было радостное сообщение для Граналюнда.

- Забастовка кончилась, девчонки! — крикнула мама из гостиной. – Завтра вы пойдете в школу.

Фиасоуль и Пиппа поздравили друг друга и на следующее утро довольные пошли в школу с тяжелыми ранцами за спиной впервые после двух месяцев забастовки.

4. Фиасоуль и рождественский гном

 

- Переоденься, сходи в туалет, почисти зубы, – напоминает мама каждый вечер, когда Фиасоуль собирается спать.

- Хорошо, но я очень боюсь длинного темного коридора, – плаксивым голосом говорит Фиасоуль.

- Чего боишься? – сердито спрашивает папа.

- Чудищ, привидений и всяких страшных зверей, которые живут в темноте, – испуганно отвечает Фиасоуль.

- Ты несешь чепуху, – говорит папа. – Ты прекрасно знаешь, что в коридоре нет никого. И он совсем не темный.

- Какое самое страшное и некрасивое животное в Исландии из живущих не в море, а на суше? — спрашивает Фиасоуль, заглядывая в коридор.

Мама задумывается.

- Вероятно, не лисица и не сокол. А кто? Пожалуй, некоторые породы собак страшнее лисицы и сокола, – говорит она, наконец.

- Люди могут быть опаснее животных, — добавляет сестра Пиппа.

- Неужели? – рассерженно говорит Фиасоуль. – Но если здесь нет ни львов, ни крокодилов, ни чудищ, то все в порядке, – добавляет она довольная и бежит по коридору.

Однако кое-кто пугает Фиасоуль больше любых чудищ, привидений и диких зверей. Это рождественские гномы*. (* Исландцы считают, что эти бородатые существа приносят детям подарки на Рождество. — Прим. перев.) Когда гномы приступают к своей деятельности, Фиасоуль больше не может спать в своей комнате. Она умоляет сестру Пиппу пустить ее к себе ночевать с первого дня, когда рождественские гномы начинают приносить подарки, и до последнего. Фиасоуль пугает сама мысль, что эти старикашки крадутся мимо кровати, когда она спит. В декабре она выставляет туфельку на подоконник в своей комнате, но спит при этом в комнате Пиппы.

 

В одну из недель, предшествующих Рождеству, мама и Фиасоуль поехали в большой торговый центр. Мама собиралась купить украшения, а Фиасоуль выбрать рождественский подарок Ингоульвюру Гойкюру.

– Я хочу выбрать что-то совершенно особое, что подходит только ему одному, потому что он мой самый лучший друг.

Фиасоуль бродила в тоске из конца в конец магазина и упорно пыталась найти самый подходящий подарок Ингоульвюру Гойкюру. Мама ужасно устала. Наконец, Фиасоуль увидела самый необычный подарок – как раз для Ингоульвюра Гойкюра. В большой коробке на полу был матерчатый олень с головой рождественского гнома. Фиасоуль ухватилась за этого оленя.

- Олень Йоуласон, – торжествующе закричала она. – На Рождество ты найдешь свой новый дом в Грайналюнде у Ингоульвюра Гойкюра.

Когда они вернулись домой, мама вошла к Фиасоуль с покупками, которые та оставила в гостиной. В комнате Фиасоуль все вверх днем. Куча одежды на полу. Куски бумаги, оставшиеся от вырезанных самолетов. Подушки, постельное белье и плюшевые мишки образовали большую гору. Казалось, что кто-то взорвал в комнате бомбу. На самом верху лежали рождественские украшения.

- Фиасоуль! – позвала мама. – Что ты собираешься со всем этим делать?

Фиасоуль вошла в комнату.

- Ничего. Потом разберусь. А сейчас пойду поиграю с Ингоульвюром Гойкюром. Надо поиграть, чтобы отдохнуть. Очень утомительно ездить по магазинам.

- Послушай, Фиасоуль… – хотела возразить мама.

Но Фиасоуль слушать не стала и отправилась играть. Вернувшись, сказала маме, что уже поздно заниматься делами. Еще она сказала, что может испачкаться, поэтому пусть все лежит в беспорядке.

В этот вечер к ним пришел гном Коротыш.

– Я его видела, – закричала сестра Бидда на весь дом. – Я видела, как он крутился над крышей домов наших соседей Эстер и Эльмара! На нем полосатая шапка.

- Переоденься, сходи в туалет, почисти зубы, – напомнила мама.

Фиасоуль быстро надела пижаму.

– Что-то очень уж рано он отправился в путь! — крикнула Фиасоуль. – Ведь сейчас только восемь часов.

Она спешно почистила зубы и улеглась на кровать Пиппы.

- Ой, нет, я забыла! Туфелька должна стоять на окне!

Фиасоуль вбежала в свою комнату, схватила туфельку и поставила ее на подоконник.

- Вижу! Я его вижу! – закричала Бидда, и мама выглянула из окна гостиной.

- Ну, да, вот же он, – сказала мама и показала в темноту. – Какой он маленький! Это наш гном. Он очень умный. Я никогда раньше не видела так близко рождественского гнома.

- Мне можно посмотреть? Можно?  – закричала Фиасоуль и побежала в гостиную.

- Да ты что, дурочка, – сказала Бидда.  – Немедленно ложись и спи. Он ничего не положит в твою туфельку, если увидит, что ты не спишь.

Фиасоуль вбежала в комнату Пиппы, выключила свет, положила голову на подушку и сразу заснула.

Сестра Пиппа улыбнулась, закрыла свою книжку и тоже спокойно заснула.

- Как хорошо, что рождественские гномы очень рано отправляются в путешествие по Грайналюнду, – сказала Бидда и засмеялась, услышав, что ее сестры крепко спят.

- Да, – сказала мама и улыбнулась. – Перед Рождеством дети крепко спят.

 

Наступило холодное декабрьское утро, над Грайналюндом стало светать.

- Пора вставать, девчонки. День наступает, – сказала мама и включила свет в комнате сестер. Они, не совсем проснувшись, бегом побежали к окнам.

Пиппа вынула из своей выходной туфельки красивую ручку и эластичную рождественскую ленту для волос.

- Какой противный этот Коротыш! Самый противный изо всех гномов в мире! – сердито закричала Фиасоуль в своей комнате.

- Нельзя плохо говорить о рождественских гномах, – сказала мама.

- Конечно, можно. Этот Коротыш – осел и грубиян, – сказала Фиасоуль посмотрела на туфельку заплаканными глазами. — Ты только посмотри сюда, мама, он подарил мне картофелину, морковь и свеклу.

- Может быть, он сделал это, потому что твоя комната похожа на кладовку, все вверх дном, – сказала Пиппа и язвительно рассмеялась.

- Это не плохо, – сказала мама, утешая дочку. – Овощи очень полезны для здоровья.

– Но все равно это ужасно. И, кроме того, есть письмо, – сказала Фиасоуль и протянула маме листок бумаги с корявыми буквами.

Мама взяла листок и громко прочитала.

(Текст записки:)

«Фу! Фиасоуль плохо себя ведет. Мусор и грязь в комнате, рождественские украшения на полу, почему ты не спишь на своей кровати? Как тебе не стыдно,

Твой

Коротыш»

- Ай-ай-ай, – печально сказала мама. – На тебя рассердился рождественский гном.

– Я никому не расскажу про это, – задумчиво сказала Фиасоуль. – Это тайна. Но ведь его не касается, где я сплю в доме. Мы сварим овощи и съедим их сегодня вечером.

Мама унесла овощи, а Фиасоуль принялась за работу. Когда она в это утро ушла в школу, комната стала похожа на рекламу мебельного магазина. Все украшения сложены на один стул. Обрывки бумаги перекочевали в мусорную корзину. Кровать прибрана, а каждая игрушка лежала на своем месте.

Вечером мама сварила овощи, и Фиасоуль с большим аппетитом съела их.

- А вот ты не можешь съесть то, что Коротыш подарил тебе,  – сказала она с громким смехом сестре Пиппе.

Спать они легли очень рано, а ночью в дом пришел гном Долговязый. Он положил в туфельку Фиасоуль красивую с цветами на обложке записную книжку, пакет жевательной резинки и записку.

Записка гласила:

«Дорогая Фиасоуль, в твоей комнате теперь красиво. Ты — хорошая девочка, и мы, братья, будем дружить с тобой, хотя ты и не хочешь спать на своей кровати.

Твой друг

Долговязый»

 

Вскоре наступило Рождество, которого так ждала Фиасоуль. Она получила много красивых подарков, но больше всего ей понравился подарок Ингоульвюра Гойкюра, а именно маленький матерчатый рождественский олень, которого он сам выбрал в торговом центре.

Вот так. Когда люди дружат, их вкусы часто совпадают.

 

31 декабря у мамы дел было по горло. Бабушки и дедушки, родственницы и родственники были приглашены к ним на ужин, и Фиасоуль не могла дождаться наступления вечера. Она даже не знала, почему она его так ждала. Вообще говоря, сочельник перед Рождеством по количеству подарков всегда намного превосходит новогодний праздник.

- Что это ты печешь? – спросила Фиасоуль, подползая на коленях к маме, которая поливала в печи маслом что-то очень большое.

- Это страус? – задумчиво спросила Фиасоуль и с уважением посмотрела на большущую птицу.

- Страус? – удивилась мама. – Нет, это индейка.

- Вот как? – сказала Фиасоуль, вставая.  – Ты что, сама подстрелила ее? Или купила? – спросила она затем, совершенно уверенная, что мама может отлучиться ненадолго и где-то подстрелить индейку или страуса. Фиасоуль знала, что мама летом совершила поездку, но ездила мама не охотиться на страусов и индюшек, а всего лишь ловить рыбу.

- Купила, – ответила мама, закрыла печь и улыбнулась Фиасоуль. — Но спасибо тебе за такой вопрос, – сказала она потом.

– Не за что,  – обиженно сказала Фиасоуль.

- Да, нет, я серьезно, – сказала мама и сняла фартук. – Мне очень нравится, что ты могла подумать, как это твоя мама накануне Рождества может съездить куда-то и там поохотиться на страусов. Это говорит о том, что ты веришь в меня. А я верю в тебя. Ты способна на многое, на все, что захочешь.

Фиасоуль рассеянно выслушала маму, но покачала головой.

- Иногда я тебе не верю, мама, – сказала она. – А сейчас я пойду поиграю с Ингоульвюром Гойкюром.

5. Фиасоуль и зяблик по имени Йоун

 

Семилетний мальчик Гримюр, друг Фиасоуль, живет в Гювювике. Как-то раз Фиасоуль с мамой договорились с Гримюром, что он из школы приедет к ним в гости. Они поехали в Грасабай, где мама испекла вафли. На вафли позвали Ингоульвюра Гойкюра.

Как только была съедена большая стопка еще теплых вафель, Пиппа отправилась на репетицию духового оркестра.

Спустя некоторое время в дверь позвонили. Фиасоуль, Гримюр и Ингоульвюр Гойкюр подбежали к входу. На пороге стояли Хеба, живущая напротив, и ее подруга Снайроус.

Снайроус держала в руках очень маленького дрожащего зяблика.

- Мы нашли его на автобусной остановке в Гюлалюнде, – сказала Хеба. — Он больной. Мы думаем, что у него сломано крыло.

- Вероятно, он попал в лапы кошки, – испуганно сказала Снайроус.

- Мама,  – закричала Фиасоуль, — у нас несчастье.

Мама мгновенно вбежала в комнату.

– Ты можешь нам помочь? — спросила Хеба.  – Он очень страдает, его надо отвезти в больницу.

- Ой, бедняжка, — сказала мама и осмотрела птичку. – Повреждено крыло.

- Его зовут Йоун,  – сказала Снайроус.

- Откуда вы знаете?  – спросила мама.

- Мы сам дали ему это имя. Как-то надо его звать, – сказала Хеба.

- Бежим! – сказала Фиасоуль. – Надо отвезти его в больницу.

Все молниеносно обулись и оделись и гуськом побежали за мамой в мамин внедорожник.

Гримюр, Ингоульвюр Гойкюр, Фиасоуль, мама, Хеба, Снайроус и зяблик Йоун ехали под дождем в темноте. Зяблик Йоун лежал в ладонях Снайроус, сидевшей на переднем сиденье и иногда делал попытки выпрыгнуть.

- Мы поедем в ветеринарную лечебницу! – крикнула Фиасоуль с заднего сиденья.

- Нет,  – сказала мама. — Это очень далеко, а мне надо приготовить ужин. Мы поедем к местному ветеринару в Грасабае.

У дома ветеринара в Грасабае зяблик Йоун ускользнул из рук Снайроус. Он замахал целым крылом и стал прыгать, пока не упал в воду около двери ветеринара. Снайроус долго вытаскивала его из воды и наконец вытащила. Сердечко Йоуна часто билось. Снайроус осторожно взяла его в руки.

- У него чуть не случился инфаркт, – сказала она с ужасом.

Мама вышла из машины и постучала в дверь. Никто не вышел. Прием уже закончился.

- Похоже, что закрыто, — сказала мама, вернувшись.

- Придется ехать в ветеринарную лечебницу, — сказал Гримюр. -  Едем. Зяблику надо сделать костыль.

- Не думаю, чтобы птицам делали костыли, — сказала Хеба.

- Так бывает, — сказал Ингоульвюр Гойкюр. – Врачи умные.

Все еще под дождем они выехали из Грасабая и переехали в Биркедаль. Вошли в ветеринарную лечебницу незадолго до закрытия.

Врач-ветеринар Оулавия, широко раскрыв глаза, смотрела на входивших.

- Что у вас случилось? — спросила она после того, как вошла мама, за ней Снайроус, державшая в руках зяблика Йона, потом Хеба, потом Фиасоуль и  Ингоульвюр Гойкюр. Завершал шествие Гримюр.

- Мы принесли зяблика, его надо полечить, – твердо сказала Фиасоуль.

- Он пострадал, – сказала Снайроус.

- Его зовут Йоун, – добавил Гримюр.

- Йоуну придется подождать, – сказала Оулавия. — Есть другие пациенты.

В приемной было много животных с болезнями и травмами. В клетке жалобно мяукала кошка. На коленях хозяина восседала собачка. Две маленькие девочки сидели, обхватив обувную коробку с дырками. На полу под столом лежала огромная свирепого вида охотничья собака.

- Что случилось с киской? – спросила Фиасоуль у женщины, державшей в  руках клетку с кошкой.

- Она сломала лапу, – сказала женщина. – На прошлой неделе попала под машину и сейчас пришла на повторное обследование.

- Ой, как ей не повезло, – сказал Ингоульвюр Гойкюр.

- А у нашего Йоуна, наверное, перелом крыла, – грустно сказал Гримюр.

- Или растяжение, – добавила Фиасоуль. – Точно мы сами не знаем.

- А кто это Йоун? – спросила женщина.

- Йоун — имя вот этой птички. – сказала Фиасоуль. – Он ждал автобуса, когда на него напала кошка.

- Совсем он не ждал автобуса, – засмеялась Хеба. – Просто мы нашли его у остановки автобуса.

- А кто в обувной коробке? – спросил Грмюр и показал на коробку, которую держали на коленях девочки.

- Геркулес, – печально ответила одна.

- Хомячок, – добавила вторая.

- Он заболел? – спросил Гримюр.

- Ну, да, у него болит живот. Мы думаем, он слишком долго бегал по новому колесу.

- Ой, бедняжка, – огорченно сказала Фиасоуль.

- Собака тоже заболела? – спросил Ингоульвюр Гойкюр у мужчины, державшего на коленях собачку.

- Нет, мы здесь, чтобы обрезать когти, – сказал мужчина. – Она даже не может бегать, поэтому мы пришли.

- Ей сделают педикюр,  – хихикнула Фиасоуль и погладила собачку.

- Дети, перестаньте приставать ко всем, – тихо сказала мама.

Тогда они переключили внимание на автомат с какао.

- Можно сделать какао? – спросила Фиасоуль у женщины за стойкой.

- Да, конечно, – ответила она.

Много времени спустя, когда уже было выпито не меньше десяти порций какао, очередь дошла до них.

- Ну, теперь я могу посмотреть на зяблика, которого зовут Йоун,  – сказала, выйдя в приемную, врач-ветеринар Оулавия.

- Можно всем войти вместе с ним? – спросила Фиасоуль.

- Да, пожалуйста. Хорошо, что у Йоуна так много друзей, – ответила Оулавия.

И они вереницей прошли в комнату доктора. Снайроус осторожно положила зяблика Йоуна в руки Оулавии.

- Ну-ну, теперь ты в надежных руках, Йоун ты мой хороший, – сказала Оулавия и осмотрела крыло самым внимательным образом. — Так вот что учинила кошка, – добавила она.  – Нехорошо.

- Его можно вылечить? – спросила Фиасоуль.

- М-м, как сказать? – тихо произнесла Оулавия.  – По меньшей мере, можно сделать, чтобы ему стало лучше,  – сказала она наконец и серьезно посмотрела на детей.

Потом она что-то сказала по-датски маме, которая спокойно кинула.

- А почему ты говоришь на чужом языке? – спросила Фиасоуль.

- Потому что такие вещи лучше говорить на чужом языке, – серьезно сказала Оулавия. – Давайте, мы сделаем так. Вы оставите зяблика Йоуна у меня. Я полечу его, а когда он поправится, я его выпушу, и он полетит, куда захочет.

- Можно его навещать? – спросил  Ингоульвюр Гойкюр.

Оулавия задумалась.

- Навещать? Нет, его нельзя навещать. Когда придет время, он поправится и полетит к фьорду к другим животным, которые там живут.

- Так дело не пойдет, – твердо сказал Ингоульвюр Гойкюр. – Мы вернемся к нему, когда он поправится.

- Зачем? – спросила Оулавия.

- Он из Грасабая, он живет там, а не во фьорде.

- Это не так,  – засмеялась Оулавия. — Видишь ли, птицы очень хорошо ориентируются. Зяблик Йоун летал в странах, где вы никогда не бывали. В Исландию он прилетел издалека. Ему совсем не трудно найти дорогу.

Ингоульвюр Гойкюр задумался. Ему не хотелось оставлять зяблика, но Фиасоуль  сказала, что Оулавия знает, что делает, она вылечила Хансину и Йенсину, когда те заболели.

И все попрощались с зябликом Йоуном и пожелали ему поскорее поправиться. На пути домой в Грасабай в машине говорили, что это приключение хорошо закончилось и что Йоуну станет лучше. Когда придет время, он взлетит на небо и поселится в хорошем месте, где не бывает кошек.

 

 

 

6. Фиасоуль и неприветливый шофер

 

 

Семилетние дети тоже иногда скучают. Так было и в этот очень дождливый день в Грайналюнде.

- Ты говоришь, что смотреть телевизор можно, когда кто-то заболел или погода плохая. Сейчас идет дождь, почему же нам нельзя смотреть по телевизору мультики? – спросила у мамы Фиасоуль.

- Потому, что вы не можете найти себе другого занятия. А если дети будут слишком часто смотреть телевизор, они поглупеют, – решительно ответила мама  и выключила телевизор.

Фиасоуль вздохнула.

- Это неправда, мама. Мы ничуть не глупеем оттого, что смотрим телевизор,  – рассердившись,  сказала она.

- Гм-м, – сказал Ингоульвюр Гойкюр.  –  Фиасоуль, ничего страшного. Мы найдем другое занятие.

- Что нам делать? – спросила Фиасоуль.

- Да. можете играть в разные игры, рисовать, раскрашивать картинки, играть в прятки или гулять в плаще под дождем, – сказала мама, обрадовавшись, и села к компьютеру.

Фиасоуль и Ингоульвюр Гойкюр пошли в ее комнату и вскоре выбежали оттуда.

- Мама, Ингоульвюр Гойкюр предлагает мне покататься на автобусе, – сказала Фиасоуль и надела куртку.

- Что-что? – переспросила мама, оторвавшись от компьютера. – Не надо ездить на автобусе. Надо гулять, ездить на велосипеде или с родителями на машине, а не разъезжать по городу на автобусе.

- Да, мама, но Ингоульвюр Гойкюр иногда ездит на автобусе, у него есть даже  карточка для оплаты автобуса. Мы сделаем на автобусе только один круг.

- Мама тебе разрешит?  – спросила мама у Ингоульвюра Гойкюра.

- Да, конечно. Я, как старший, присмотрю за Фиасоуль.

Мама недоверчиво посмотрела на них.

- Ну, ладно, пусть так, но чтобы недолго.

- Здорово, ты не бойся, мама. Все будет хорошо. Путешествовать очень полезно. Надо узнавать мир, — кричала Фиасоуль, закрывая дверь.

На улице им встретилась Бабушкина Хеба. Бабушкина Хеба — это не имя. Так прозвали девочку, которая ходит по улице всегда в сопровождении бабушки. Бабушкина Хеба живет в Клехтавогюре, но часто бывает в Грайналюнде, округ Грасабай, потому что здесь живет ее бабушка. Девочке тоже семь лет, она очень похожа на Фиасоуль, только у нее гораздо больше веснушек.  Фиасоуль и Ингоульвюр Гойкюр иногда пробуют сосчитать веснушки на лице Бабушкиной Хебы, но когда доходят до семидесяти пяти, очень устают и бросают это дело.

- И куда это вы собрались? — с любопытством спросила Бабушкина Хеба.

- Кататься на автобусе, – ответила Фиасоуль.

- Поехали с нами! — тут же пригласил Ингоульвюр Гойкюр. Они побежали к нему домой, чтобы получить разрешение.

Бабушкина Хеба тоже получила разрешение у своей бабушки, и все трое вскоре пришли на автобусную остановку в Гюлалюнде.

- Это путешествие очень страшное,  – выдохнула Фиасоуль. – Я никогда не ездила на большом автобусе, только в микроавтобусе к бабушке за город. А здесь все не так?

К тротуару подкатил желтый автобус.

- Вы войдете после меня, – решительно сказал Ингоульвюр Гойкюр.

- Добрый день, – сказала Фиасоуль шоферу, когда они вошли. – Мы вместе с ним. – Она показала на Ингоульвюра Гойкюра. – Он платит за всех. Это он нас пригласил.

Шофер приветливо кивнул головой, и они пошли по проходу.

- Садимся сзади! – распорядилась Фиасоуль. – Там невероятно удобно. Много места, и мы все сможем смотреть в окно! Будем смотреть в окно!  – закричала она и села на кресло.

- Смотреть и веселиться! – отозвалась Бабушкина Хеба и плюхнулась на живот на кресло рядом с Фиасоуль. Обе засмеялись.

- Перестаньте дурачиться! – грозно сказал Ингоульвюр Гойкюр и сел рядом с ними.

- В автобусе никого нет,  – удивленно сказала Фиасоуль, посмотрев по сторонам.  – Где же люди?

- В это время никто не ездит, а вот когда я езжу рано утром, автобус бывает переполненным, – сказал Ингоульвюр Гойкюр.

- Я будто бы благородная дама, – воскликнула Фиасоуль, пересела на переднее сиденье и сделала вид,  что держит в руках сумочку. – Ла-ла-ла-ла-ла!

- А я будто бы лялька в коляске,  – закричала Бабушкина Хеба, откинулась на спину и задрыгала руками и ногами.

- Будьте любезны вести себя прилично, – громким шепотом сказал Ингоульвюр Гойкюр.

Автобус на большой скорости выехал из Грасабая и помчался по Клехтавогюру.

- Ой, как далеко мы уехали! – крикнула сидящая в передней части автобуса  Фиасоуль.  – Я никогда раньше не уезжала так ужасно далеко от Грайналюнда.

Она встала и пошла по проходу к остальным.

- Давайте посвистим!

- Посвистим? – переспросил Ингоульвюр Гойкюр.

- Ну, да, будем насвистывать автобусную песенку, – обрадовалась Бабушкина Хеба.

- Что еще за автобусная песенка? – спросил Ингоульвюр Гойкюр. – Нет никакой автобусной песенки.

- Вот поэтому нам предстоит сочинить такую песенку, – сказала Фиасоуль и тут же принялась насвистывать. Бабушкина Хеба подхватила, и все трое в конце автобуса стали свистеть изо всех сил. Автобус поднялся на холм в Клехтавогюре и затем быстро выехал из города.

- Что происходит? – удивилась Фиасоуль.

- Мы остановимся где-нибудь, – объяснил Ингоульвюр Гойкюр. — Автобусы должны останавливаться для входа и выхода пассажиров.

- Я это знаю, но в нашем автобусе больше никого нет, а нам уезжать из города совсем не нужно, – сердито  ответила Фиасоуль.

- А если никто не захочет садиться в автобус? – сказала Бабушкина Хеба, посмотрев в окно.

Шофер встал с кресла и взял сумки. Потом надел куртку и вышел из автобуса, не закрыв дверей.

- Он закончил поездку,  – испуганно сказала Фиасоуль. – Разве он ездит, как ему вздумается?

- Думаю, что этого не должно быть, – задумчиво сказал Ингоульвюр Гойкюр.

Они смотрели, как шофер вошел в павильон на автобусной станции. Потом увидели, что он сидит с чашкой кофе на столе и читает газету.

- Разве он имеет право бросить автобус? – испуганно спросила Бабушкина Хеба.

- Наверняка, не имеет. Он всего лишь отдыхает в перерыв, – сказала Фиасоуль, внимательная рассматривая шофера.

- Такого со мной еще никогда не бывало, – грустно сказал Ингоульвюр Гойкюр, – а вот вы должны были это знать.

- Что? Почему мы должны об этом знать? – удивилась Фиасоуль. – Откуда мы могли знать, что шофер возьмет вещички и уйдет из автобуса в середине поездки?

- Все понятно, Фиасоуль, мы очень шумели, – сказала Бабушкина Хеба. – Он, конечно, рассердился и не захотел возить нас.

- Как так?  –  Фиасоуль с негодованием посмотрела на шофера. – По-моему, мы не очень шумели. Я хочу сказать, что часто мы шумим гораздо больше. Он настоящий зануда, если не хочет вести автобус из-за того, что трое детей насвистывают автобусную песенку.

- Да, но вы же не только насвистывали. Вы еще бегали взад-вперед, кричали и вопили, как сумасшедшие, – раздраженно сказал Ингоульвюр Гойкюр.

- А вы заметили, какой он был сердитый? – спросила Фиасоуль и стала рассматривать шофера, читавшего газету. — Я хочу спросить, как, по вашему, он выпьет кофе и вернется сюда?

- Нет, я думаю, он ждет, когда мы выйдем,  – печально сказала Бабушкина Хеба.

- Ой-ой, он не хочет ехать, он ждет, чтобы мы вышли! – Фиасоуль чуть не задохнулась. – Неужели, виноваты мы?

- Иногда лучше посидеть спокойно, – смалодушничал Ингоульвюр Гойкюр.

- Мы теперь отсюда не уедем, – расплакалась Фиасоуль.  – А как можно уехать, если мы ничего не знаем в Клехтавогюре.

- Постойте, – возмутилась Бабушкина Хеба. – Мы все знаем.  Фиасоуль, ты забыла, что я здесь живу. Я знаю, на каком автобусе ехать, чтобы попасть к моему дому.

Фиасоуль засияла, как солнце на ясном небе, а Ингоульвюр Гойкюр улыбнулся во второй раз.

- Да-да, мы поедем домой к Бабушкиной Хебе. – сказал он очень довольный.

- Дома у тебя никого нет, Хеба, поэтому тебя отвезли к бабушке, – озабоченно сказала Фиасоуль.

- Знаю, – ответила Бабушкина Хеба. – Но ключ-то у меня есть. А дома у нас есть телефон!

Трое друзей вздохнули с облегчением.

- Он не придет, пока мы не выйдем, – сказал Ингоульвюр Гойкюр и посмотрел на шофера автобуса, который ел кекс и читал газету. — Выходим сейчас же.

Пристыженные они выбрались из автобуса. Долго стояли на тротуаре и наблюдали за шофером. А он встал, взял сумки и куртку и пошел к автобусу. Завел мотор и сразу уехал.

- Сами видите, –  сказала Фиасоуль. – Он только и ждал, когда мы уйдем.

Потом пришел автобус, который, как сказала Бабушкина Хеба, подъезжает почти что к дверям ее дома.

- Ведите себя, как полагается, – шепотом сказал Ингоульвюр Гойкюр, предъявил шоферу карточку и заплатил за всех.

Фиасоуль и Бабушкина Хеба сидели, как примерные девочки, так что даже Ингоульвюр Гойкюр сказал им спасибо.

Все вышли на остановке рядом с домом Бабушкиной Хебы, она пригласил их войти. Тут же позвонила своей бабушке, и дожидаясь ее приезда, они ели бутерброды с сыром.

Когда Фиасоуль, наконец, вернулась домой, уже смеркалось.

- Где же это вы пропадали столько времени? – спросила с удивлением мама.

- О-о, это долгая история, мама. Мы ездили в автобусе с очень неприветливым шофером, который привез нас на гору в Клехтовогюре, потому что ему показалось, что мы уж очень расшалились. Он там вышел и стал пить кофе и читать газету, дожидаясь, когда мы выйдем. Мы вели себя не очень хорошо, кричали и шалили. Нам пришлось пересесть на другой автобус. Поэтому нас долго не было.

- С неприветливым шофером? – переспросила мама.

В гостиную вошла Пиппа.

- Фиасоуль, разве ты не знаешь, в Клехтовогюре водители останавливаются на отдых, автобусы ведь ходят по расписанию, – сказала она и засмеялась. — Он вовсе не сердился на вас, дурачки.

- Ты не знаешь, – ответила Фиасоуль. — Тебя ведь с нами не было. Значит, ты не можешь знать, что там было.

Мама улыбнулась Фиасоуль.

- Дорогая моя Фиасоуль. Надо было не ругать шофера, а сидеть спокойно и ждать, когда он вернется. Они всегда возвращаются и совсем не сердятся на таких замечательных пассажиров, как вы. Теперь ты будешь это знать.

 

 

7. Фиасоуль и рыба Мария

 

В канун Иванова дня можно не спать очень долго, каждый ложится, когда захочет – так принято дома у Фиасоуль. Это потому, что день длится бесконечно долго, а солнце светит почти всю ночь.

Вот и Фиасоуль нисколько не удивилась, когда мама предложила ей, Пиппе и  Ингоульвюру Гойкюру съездить половить рыбку в ночь накануне Иванова дня. Папа и сестра Бидда в этот день уехали совершать восхождение на ледник Солнечной горы.

- Я думал, что в это время надо идти домой и ложиться спать, – удивленно сказал Ингоульвюр Гойкюр, когда мама стала складывать в рюкзак сложенные удочки и провизию. — Сейчас ведь уже десятый час ночи.

- Понимаешь, Ингоульвюр Гойкюр, солнце светит, и раз так, никто не спит, – сказала Фиасоуль. – Сходи-ка домой и спроси у мамы разрешения поехать с нами на берег Этлаватн ловить рыбу.

Ингоульвюр Гойкюр побежал домой и вернулся с мамой, которая сказала маме Фиасоуль, что Ингоульвюр Гойкюр может отправиться с ними. И они поехали к Этлаватн.

Пока они шли, при свете полуночного солнца у Фиасоуль и Ингоульвюра Гойкюра завязался настоящий бой. Они сражались большими ветками люпина и так ожесточенно, что за ними оставался люпиновый след. У небольшого залива мама остановилась и стала соединять части удочек.

- Нам надо по меньшей мере выловить весь рыбий жир, – сказала Фиасоуль.

- Как это выловить рыбий жир? – переспросил Ингоульвюр Гойкюр. – На удочку не ловят рыбий жир, Фиасоуль.

- Конечно, ловят рыбий жир, – сказала Фиасоуль. И похлопала по коробке с рыболовными принадлежностями.

- Может быть, ты хочешь сказать, что лучше ловить рыбу пожирнее, –  сказал Ингоульвюр Гойкюр.

- Ой, да, конечно, я перепутала. Больше всего мне хочется, чтобы мы поймали большую красивую рыбу, –  сказала Фиасоуль.

- Запомни, надо потрудиться, чтобы стать настоящим рыболовом, – сказала мама. – Плохие рыболовы шумят, кричат, вопят, разговаривают, задают вопросы, громко зовут других. А настоящие рыболовы тихо крадутся вдоль берега, говорят шепотом или молчат, чтобы не спугнуть рыбу. У нас с собой только две удочки, – сказала она. –  Пиппа, ты пойдешь вместе со мной, а вы двое останетесь здесь и будете ловить второй удочкой.

Мама протянула  Фиасоуль удочку поменьше.

- Ты лови первая, – сказал Ингоульвюр Гойкюр.

- Хорошо. Давай договоримся. Я заброшу удочку два раза, потом ты забросишь удочку два раза. Так и будем постоянно меняться. Но только не забудь, что все время нужно говорить шепотом, – сказала Фиасоуль и забросила удочку.

Она шла вдоль берега и все время говорила шепотом, причем очень много и очень громко.

- Я буду забрасывать удочку вот туда,  Ингоульвюр Гойкюр, – говорила она громким шепотом, размахивая руками. – Я буду тихо красться вдоль берега и ловить рыбу, здесь очень много рыбы. Посмотри на меня, Ингоульвюр Гойкюр, я говорю только шепотом,  потому что полагается все время говорить шепотом. И тогда ты станешь настоящим рыболовом!

Она еще раз забросила удочку и осторожно потянула к себе. – Только посмотри, Ингоульвюр Гойкюр, видишь, я тяну к себе удочку и говорю шепотом,  – громко говорила Фиасоуль.

Мама с Пиппой тут же прибежали с небольшого мыса, расположенного неподалеку, когда Фиасоуль громко закричала:  – Рыба! Рыба! Какая большая! Мама! Что мне делать?

Удочка сделала разворот в воздухе, и огромный жирный лосось шумно заиграл в воде.

- Тащи его к берегу! – крикнула мама, они с Пиппой бежали, спотыкаясь о камни.

Фиасоуль и Ингоульвюр Гойкюр – друзья, всегда помогают друг другу.  Ингоульвюр Гойкюр тоже ухватился за удочку, и они вместе резко дернули и потащили удочку от кромки воды. Лосось, висевший на леске, следовал за ними. Они тащили его по траве, по камням, по буграм, по тропам вдоль воды.

Когда мама и Пиппа прибежали помогать, Фиасоуль и Ингоульвюр Гойкюр уже торжествующе стояли над рыбой на тропинке.

- Мне кажется, я не видела, чтобы рыба доставалась с таким трудом, — сказала мама, глядя на лосося.

- Я думаю, лучше ее оглушить, – сказала Фиасоуль, подняла камень и протянула его маме.

- Но ведь это ужасно, – вздохнула  Пиппа.

- Бедная рыбина! – пробормотал Ингоульвюр Гойкюр.

- Вовсе нет, все хорошо, – сказала довольная Фиасоуль. – А иначе зачем рыбы, если их нельзя есть.

Мама оглушила лосося и передала его Фиасоуль.

- А ты знаешь, что теперь нужно откусить кусок плавника? – сказала Пиппа.

- Кусок плавника? – переспросила Фиасоуль. – Это еще что такое?

- Понимаешь, это первая пойманная тобой рыба. Первую пойманную человеком рыбу называют Мария. Тебе надо откусить кусок плавника твоей первой рыбы, иначе ты никогда не станешь настоящим рыболовом.

- Это плавник, – сказала мама и показала малый плавник на корпусе рыбы.

- Кусай, кусай, – сказал Ингоульвюр Гойкюр. — Кусать надо быстро. И тогда это не страшно.

- А вы не морочите мне голову?  – с сомнением спросила Фиасоуль.

- Нет, так на самом деле полагается, – сказала мама. — Но ты можешь не делать этого, если не хочешь стать настоящим рыболовом.

- И надо съесть плавник целиком? – задрожав, спросила Фиасоуль.

- Нет, – ответила мама, – можно обойтись кусочком. Если ты откусишь кусочек, я тебе сразу дам шоколадное печенье.

Фиасоуль лизнула, ее чуть не стошнило. Она сплюнула, лизнула еще, тот же результат.

Пиппа и Ингоульвюр Гойкюр вздрогнули со страха и дружно рассмеялись.

Фиасоуль быстро откусила плавник и выплюнула его.

- Хватит, – сказала мама и протянула ей пакет с шоколадным печеньем.

- Теперь я настоящий рыболов? – озабоченно спросила Фиасоуль.

- Конечно, – ответила мама. – Вы оба великолепно поработали. Ты стала настоящим рыболовом, и я надеюсь ловить с тобой рыбу долго-долго, пока мы обе не состаримся.

Пиппа, Ингоульвюр Гойкюр и мама пробовали еще ловить рыбу, но клева не было. Фиасоуль сидела на берегу и смотрела на свою рыбу. Наконец, они решили ехать домой, уже была середина ночи, хотя никто этого не замечал из-за полуночного солнца над Этлаватн.

- Кому же захочется спать или уныло сидеть дома, когда среди ночи светит солнце, поет полярная гагара, а мы ловим рыбу? – заупрямилась Фиасоуль, но все-таки села в машину.

Было два часа ночи, когда они вернулись в Грайналюнд. Мама вынула  фотоаппарат, и они все сфотографировались на фоне прекрасной рыбы, потом позади рыбы. Фиасоуль сразу позвонила папе и Бидде, которые в это время спускались с горы.

- Я поймала рыбу. Это рыба Мария, – важно сказала Фиасоуль. Она рассказала всю рыбную историю, и они были очень довольны, что имеют дело с настоящими рыболовами.

- Завтра мы устроим большой праздник в Грайналюнде в честь моей рыбы и того, что я стала настоящим рыболовом, – бормотала Фиасоуль, засыпая в комнате Пиппы.

Перед тем, как лечь спать, мама положила рыбу на тарелку на стол в гостиной, чтобы папа и Бидда, вернувшись, посмотрели на нее.

Папа и Бидда очень устали, когда вернулись в середине ночи. Но все-таки нашли время взглянуть на замечательную рыбу перед тем, как лечь спать.

Так как никто не положил рыбу в холодильник, ею заинтересовалась Йенсина. Она почувствовала рыбный запах и спокойно дождалась, пока все в доме не заснут мертвым сном, после чего вошла в гостиную. Йенсина изо всех болонок самая невоспитанная и некультурная. Когда на нее никто не смотрит, она считает себя вправе забраться на стул, потом на стол и нахально ходить по столу. При этом она похищает все съедобное. Хансина более воспитанная. Сама не шарит по столам, но помогает Йенсине расправиться с тем, что та приносит на пол.

В эту ночь Йенсина решила, что она самая счастливая собака в мире. Взобравшись на стол, она обнаружила там прекрасную рыбу. Про рыбу забыли, заодно забыли и про Йенсину, которая сбросила рыбу на пол и пригласила Хансину на знатный пир.

- О, нет! – закричала на следующее утро Фиасоуль, проснувшись и войдя в гостиную. – Рыба Мария пропала!

Пиппа тоже пришла, и они вдвоем стали бегать по дому в поисках рыбы.

- Ах, червяки вы этакие! – закричала Фиасоуль, обнаружив часть рыбы, лежащую рядом с Хансиной и Йенсиной, которые похрапывали в своих корзинках.

- Вы настоящие бандиты! – кричала Фиасоуль на болонок, зашевелившихся в своих постельках.

- Все в порядке, – сказала  Пиппа. – Мы просто помоем рыбу. Осталось еще больше половины. Собаки съели только хвост и голову. Остальное совсем целое.

Вошли мама и папа.

- Эх, мы растрепы, – сказал папа. – Надо было положить рыбу в холодильник.

- Ой, но все мы так устали сегодня ночью. – Мама взяла рыбу и помыла ее.

- Не расстраивайся, Фиасоуль. Мы сегодня ее поджарим. И во всяком случае тебе ее хватит, – сказал папа. Он разрезал рыбу на куски, удалил кости и положил в холодильник.

Мама сварила вечером молодой картофель и испекла для остальных блинчики. Вообще-то Фиасоуль не любит рыбу. Она считает ее невкусной, но знает, что настоящий рыболов всегда съедает свой улов. Она съела рыбу Мария и пришла к выводу, что вкус вполне терпимый, но на болонок еще долго смотрела с неодобрением.

  1. Фиасоуль шагает в гору

 

- Который сейчас час? – как-то спросила тетя Глоуя, когда была в гостях в Грайналюнде.

- Не знаю, – сказала Фиасоуль.

- Но все-таки который час? – задумчиво сказала Глоуя и стала искать свои часы. – Ты не посмотришь на часы в гостиной?

- Лучше сама посмотри, – решительно сказала Фиасоуль.

- Что это значит? – спросила Глоуя. – Ты не хочешь сказать любимой тете, который сейчас час?

- Дело совсем не в этом. Я не понимаю в часах,  – жалобно ответила Фиасоуль.

- Что? – Тетя Глоуя так и замерла.  – Ты не понимаешь в часах? Тебе уже семь лет, тебе надо разбираться в часах. Разве не так? — спросила Глоуя.

- Надо понимать в часах. Надо научиться водить машину, – сказала Фиасоуль. – Но на это потребуется время.

- Спокойно, — возмущенная Глоуя отправилась к маме. — Фиасоуль не понимает в часах?

- Еще нет, – виновато ответила мама.

- Ну, ясное дело, нельзя научиться понимать в часах, если у тебя нет часов,  – решительно сказала Глоуя. Она сняла с руки свои часы и протянула их Фиасоуль.

- Знаешь, дорогая племянница, я подарю тебе мои красивые часы, если ты научишься разбираться в них. А если не научишься, заберу их обратно. Даю тебе две недели, научишься — часы твои.

Фиасоуль была на седьмом небе от счастья. Ей было одинаково важно и научиться понимать в часах, и получить часы в подарок. Родственницы долго говорили о секундах, минутах, часах, утре, середине дня, вечере, движении солнца и неделях.

- И знаешь еще что? – сказала Глоуя, собираясь уходить.  – Теперь у меня нет часов. Поэтому тебе придется иногда звонить мне и говорить, который сейчас час. Ты согласна?

Фиасоуль торжественно пообещала. Она изо всех сил старалась научиться понимать в часах. С утра до вечера она смотрела на часы в гостиной и сравнивала время с временем на своих красивых часах. Каждый день она звонила тете Глоуе, чтобы сказать, который сейчас час, а иногда и тетя Глоуя звонила, чтобы узнать время.

В первый вечер перед сном Фиасоуль вспомнила, что не сказала Глоуе, какое было время в течение всего дня.

- Я должна позвонить Глоуе!  – закричала она и подошла к телефону. Набрала номер, ответил ее двоюродный брат Гутти.

- Алло! – сказал Гутти.

- Сейчас без двадцати минут девять часов, – сказала Фиасоуль. — Скоро будет без пятнадцати минут девять часов, но сейчас только без двадцати минут девять часов, – продолжила она свой рассказ.

- Кто это? – удивленно спросил Гутти.

- Это Фиасоуль. Ты можешь передать своей маме то, что я сейчас сказала?

- Ха! Передать ей, который сейчас час?  – раздраженно сказал Гутти.

- Ну, да, – сказала Фиасоуль. — Это очень важно. Она не знает, который сейчас час, она не знает, что наступил вечер.

- Ха-ха, ну, ладно. Я так и быть, передам это маме, – продолжал удивляться Гутти, потому что он ничего не знал об истории с часами Фиасоуль и Глоуи.

Теперь Фиасоуль очень хорошо разбирается в часах и говорит всем, кто спрашивает, который сейчас час. Она всегда следит за временем и никуда никогда не опаздывает.

Членам своей семьи она то и дело напоминает, который сейчас час. Так было и в то прекрасное летнее утро, когда они приехали отдохнуть в Аддавик, расположенный далеко на востоке Исландии.

- Сейчас десять минут восьмого, уже наступил день! – крикнула Фиасоуль, а ее родители и сестры еще спали мертвым сном в трейлере их автомобиля.  – А не пора ли вам встать и позавтракать? – продолжила она, болтая ногами на стуле у столика в передней части трейлера.

Мама выглянула из спальни.

- Ты уже проснулась?

- Да-да, я-то проснулась, а вы  все спите и спите,  – сказала Фиасоуль и взяла печенье.

- А мне кажется, что мы не так уж и долго спали, – сказала мама и поставила на примус кофейник.

Вскоре поднялись все.

- Погода сегодня божественная, — сказал папа, открыв наружную дверь. – У нас будет незабываемый день.

- Да, конечно, мы будем купаться, пойдем в кафе, позагораем, поплаваем на лодке по реке, – сказала Фиасоуль.

- Мне кажется, лучше подняться в горы, – сказала Бидда.

- Да-да, давайте пойдем на самую высокую гору, нам давно хотелось туда подняться, – продолжила  Пиппа.

Мама поддержала ее.

- Решено. Совершим восхождение на Снежную гору, – заулыбался папа.

Фиасоуль с ужасом смотрела на своих родственников.

Она очень не любила ходить по горам. Пусть горы будут сами по себе, а она сама по себе. Она совсем не сгорала от желания карабкаться куда-то. Ей казалось, что это требует слишком больших усилий и утомляет. Она думала, что не обязательно быть похожим на других членов семьи. Ее сестры и родители заразились горной болезнью. Стоило им только увидеть гору, как у них возникало неистребимое желание ползти по этой горе.

- Не полезу я на вашу гору, -  сердито сказала она и расстелила одеяло на солнце рядом с вагончиком. — Я вас здесь подожду. Оставьте мне сок и шоколадные батончики. Я тут полежу.

- Но ведь на подъем уйдет целый день. Нет, тебе надо идти с нами. Ну, пожалуйста, — попросила мама.

- Ни за что, вы пойдете без меня. Я останусь здесь.

- Так дело не пойдет, Фиасоуль. — Папа сел рядом с ней на одеяло. — Это очень высокая гора. На весь путь у нас уйдет шесть или семь часов. Тебе придется идти с нами.

Фиасоуль не отвечала. Она лежала на одеяле с закрытыми глазами.

Предстояло подготовиться к восхождению. Мама и папа делали бутерброды и наливали в термосы воду и какао. Укладывали все в два больших рюкзака, а Пиппа и Бидда надевали прочные носки и специальную обувь. Обувь на случай дождливой погоды, а также крем от загара и пластырь положили в рюкзаки.

- Хорошо, что Хансину и Йенсину мы оставили у бабушки и дедушки, — сказал  папа. — Они слишком слабы, чтобы подниматься на высокую гору.

- Почему нельзя было оставить меня у бабушки и дедушки? — закричала Фиасоуль, лежа на одеяле.

- Это нехорошо, моя девочка, ты получаешь удовольствие, а мы трудимся, — сказал папа, ставя рюкзаки в багажник.

- Не пойду я на вашу гору, — упрямо повторяла Фиасоуль, когда они поехали. -  Я буду ждать вас в машине.

Они приехали в пустынные места. Ярко светило солнце. Стадо северных оленей расступилось, чтобы пропустить их, они подъезжали к подножью Солнечной горы.

- Вон там есть дом!  — громко закричала Фиасоуль. — Я буду в нем ждать вас, пока вы карабкаетесь в гору.

- Нет, Фиасоуль, — ответила ей мама. — Это хижина для туристов. Тебе лучше идти с нами, чем встретиться там с незнакомыми туристами.

- Посмотрите, какая красивая гора, — сказал папа и поехал очень медленно.

Гора гордо возвышалась над окружающей местностью. На вершине лежал снег.

- Ой-ой, — прошептала Фиасоуль.

Папа остановился у начала горной тропы.

 

- Вот здесь мы оставим нашу машину.

- И меня, — добавила Фиасоуль.

- Нет,  Фиасоуль, даже если ты этого очень захочешь, — сказала Пиппа и выпрыгнула из машины.

Папа помог Фиасоуль обуться в специальную обувь.

- Я поднимусь с вами вон до того места и потом буду ждать, пока вы не спуститесь, — жалобно сказала Фиасоуль.

Мама и папа надели рюкзаки, и все начали восхождение.

- Ой, как я устала, — закричала Фиасоуль ровно через две минуты. — У меня болят ноги.

Но никто ее не услышал. Всем было так тяжело идти в гору, что они не расслышали стенаний Фиасоуль.

- Я задумал одного мужчину, — сказал папа.

- Старого?  — спросила Фиасоуль.

- Довольно старого, -  ответил папа.

- Лысого?

- Почти.

- Это мой папа? — спросила Фиасоуль.

- Нет, — возмутился папа. — Я не такой старый и совсем даже не лысый.

- Чуть-чуть лысый.

- Продолжай угадывать, — сказал папа.

- Он крестьянин?

- Да, — ответил папа.

- Это мой дедушка?

- Да.

- Замечательно. Теперь я кого-нибудь задумаю, — сказала Фиасоуль.

Вот так они с папой играли, и Фиасоуль даже не заметила, что они поднялись довольно высоко.

Спустя какое-то время они подошли к леднику, по поверхности которого текли ручейки.

- Ну, вот, дальше я не пойду, — сказала Фиасоуль. — Я не желаю утонуть. Вы идите дальше, а я буду вас ждать.

Но папа легко перекинул Фиасоуль через плечо и зашагал по воде.

Мама, Пиппа и Бидда тоже пошли по воде, и затем все продолжили путь.

Прошло несколько часов, вид с горы становился с каждым шагом все прекраснее. И каждый раз, когда они на привале пили воду, Фиасоуль говорила, что дальше не пойдет, а будет ждать их возвращения. Папа не слушал ее, он изобретал все новые и новые игры, чтобы она забыла о своих жалобах и двигалась вместе с ними. Иногда после отдыха папа поднимал ее на плечи, ей это ужасно нравилось. Сверху они любовались зубцами горных вершин. Иногда они шли по вздувшимся ледникам, по которым текли ручейки.

- Нет, я дальше не пойду, — испуганно сказала Фиасоуль. — Здесь очень опасно, с меня хватит.

- Ты шутишь, потому что ты почти добралась до вершины, — торжественно сказал папа. — Видишь вон ту скалу?

- Я боюсь перейти через ледник, — заплакала Фиасоуль.

- Может быть, одна ты испугалась бы, но ведь мы идем все вместе. Я уверен, что ты перейдешь через ледник играючи, — сказал папа и протянул Фиасоуль руку.

Они осторожно шли по леднику, папа выбивал во льду ступеньки, чтобы Фиасоуль могла идти вместе со всеми.

- А теперь я буду ждать, пока вы подниметесь на самый верх, — сказала Фиасоуль и села на камень.

- Ты сошла с ума? — Пиппа удивленно посмотрела на сестру. — Осталось несколько шагов, и ты будешь стоять на вершине одной из самых высоких гор этой страны. Может быть, ты самая маленькая девочка, которая вообще поднималась на эту гору.

- Я задумал одного человека, — сказал папа и взял Фиасоуль за руку. Они прошли последние метры, и когда достигли вершины, Фиасоуль догадалась, кого задумал папа.

- Это очень маленький альпинист? Гм-м. Может быть, это я?.

- Ты, — закричал папа. — Добро пожаловать на самый верх!

Они перекусили, стоя на вершине.

Солнце ярко сияло. Вид сверху был необыкновенно хорош. Фиасоуль тяжело вздохнула.

- Разве ты не рада, что дошла до сюда вместе с нами? — ласково спросила мама.

- Здесь красиво, — хмуро сказала Фиасоуль. — Но подниматься было страшно. То, что я дошла, заслуга папы. Он отвлекал меня по дороге.

- А теперь забудь, каким образом тебе удалось сюда дойти. — Пиппа отдала сестре свою шоколадку.

- Я никогда этого не забуду, — сказала Фиасоуль. — Никогда.

И все же она сразу забыла об этом. При спуске она проваливалась в дыры в ледниках, прыгала вместе с сестрами с крутых склонов и перескакивала с одного бугорка на другой. Папа сажал ее перед ледниками на плечи.

И вот они радостные стоят около машины.

- Я думаю, что никогда больше не повторю этого, — сказала Фиасоуль маме, когда они, потягиваясь, стояли рядом с машиной. — Заявляю, что я никогда не захочу подниматься на такую ужасно высокую гору, как эта.

- Это мы еще посмотрим, — сказала мама. — Ты сделаешь все, что угодно, если только сильно захочешь.

- Да, — сказала Фиасоуль. — Очень странно, что так много может сделать человек.

- Сейчас уже семь вечера, мы шли шесть с половиной часов, — добавила она, посмотрев на свои часы. — Иногда время летит быстро.

Мама улыбнулась.

- Время бежит невероятно быстро, когда весело, ты сама видишь. Там было весело.

- Подниматься в гору очень интересно, — сказала Фиасоуль. — Но знаете что? Мне больше нравится быть дома. Дома у себя в норке.

 

 

 

КОНЕЦ

 

 

 

Что я люблю

Список, составленный Фиасоуль в ее день рождения 12 октября

 

Кушанье: Рисовая каша быстрого приготовления, потому что ее можно сразу есть.

Одежда: Любая прочная одежда, которую можно пачкать.

Животные: Тигры, жирафы и киты, потому что большие.

Игра: Игра в прятки и схватка на люпинах.

Друг: Ингоульвюр Гойкер, конечно. Он са-а-амый лучший друг.

Родственник: Тетя Глоуя, потому что дарит часы и предметы женской одежды, и с ней очень хорошо говорить по телефону.

Предмет в  школе: Музыка, потому что на этих уроках можно петь, свистеть и играть на барабане.

Вид спорта: Футбол, потому что можно играть с мальчишками и получать призы.

Книга: «Фиасоуль во всей красе».

Дерево:  Рябина во дворе Эльмара, потому что на нее удобно забираться.

Комната в доме:  Комната сестры Бидды, потому что там можно увидеть много интересного, когда ее нет дома.

Болонка:  Хансина, потому что Йенсина вчера утащила у меня бутерброд с сыром.

Гора: Самая низкая гора в мире.

Место: Моя норка.

 

Сделай собственный список того, что ты любишь. А если не хочешь, то повесь на своей двери, например, такое объявление:

 

Предупреждение

Здесь много лишнего.

Посторонние могут заблудиться

и не найти дорогу назад.

Приветик!

Фиасоуль

 

 

(Подпись под рисунком:)

Милая мама! Я хочу, чтобы ты никогда не умирала. Или, уж по крайней мере, поставила рекорд и прожила сто лет!

Добавить комментарий